Не все рогачевцы знают, что в начале прошлого столетия в нашем городе работал провинциальный театр. Его здание находилось в том месте, где сегодня расположена дворовая территория дома № 43 по улице Владимира Ленина. Это был настоящий храм искусства, чья богатая история достойна стать сценарием к спектаклю или целому фильму. Предлагаем нашим читателям окунуться в театральный Рогачев на заре 20-го века. А помогут нам это сделать люди, которые по крупицам собирали ценные сведения о местной мекке Мельпомены. Слово – краеведу Александру Климовичу и директору Рогачевского музея Народной Славы Александру Лейкину.
Из театральных салонов – в храм искусства
Театральная жизнь в уездных городах Российской империи начала XX века – это уникальный пласт культуры, кардинально отличавшийся от пышных представлений Санкт-Петербурга и Москвы. Провинциальный театр сочетал в себе черты просвещения и был главным центром светской жизни уезда.
Когда начали складываться театральные традиции уездного Рогачева, сказать трудно. Здесь никогда не было магнатских театров, а заезжие на ярмарочные дни передвижные уличные и батлеечные театральные представления служили больше развлечением для городской мещанской среды.
Вместе с тем исторические источники указывают на то, что в домах городских жителей с достатком организовывались литературно-музыкальные салоны. Известны такие салоны в домах Николая Добрускина и четы Иолшиных. А вот драматические труппы объезжали наш город стороной, так как большого зала для представлений в Рогачеве не было. За порцией драматического искусства надо было выезжать в Могилев, Гомель, Бобруйск.
Наверняка сочувствуя желаниям местного истеблишмента, самая богатая женщина, вдова предводителя местного дворянства Василия Васильевича Иолшина где-то в 1900 году решила выделить часть капитала на строительство здания для городского театра.
Варвара Александровна Иолшина (в девичестве Вязмитинова) вместе с супругом Василием Васильевичем владела немалым состоянием – имением Наспа в Рогачевском уезде с более чем 11 тысячами десятин земли. В имении также находились четыре корчмы, свеклосахарный завод, два дегтярных завода, воловая и водяная мельницы, сукновальня и другие приносящие прибыль предприятия.
Сам Василий Иолшин, имевший титул статского советника, более 30 лет был предводителем рогачевского дворянства, немало сделал для родного города: заложил городской сад (сегодня – сквер Вилиса Циммермана), начал работы по мощению городских мостовых и постройке общественных колодцев. После его смерти 21 сентября 1897 года Варвара Александровна стала единственной хозяйкой значительных банковских капиталов, часть из которых она активно направляла на благотворительность. Самым большим прижизненным ее вкладом стало строительство здания городского театра.
Уникальная архитектура рогачевского театра
Здание театра являлось одним из самых ярких примеров архитектуры начала XX века в регионе. Его облик неразрывно связан с процессом культурного подъема небольших уездных городов того времени, когда в архитектуре Российской империи господствовала эклектика с активным заимствованием элементов стиля модерн (ар-нуво). Постройка сочетала в себе рациональную кирпичную кладку с декоративными элементами, призванными подчеркнуть статус культурного объекта. Модерн проявлялся в стремлении к асимметрии, использовании пластичных форм оконных проемов и акцентировании внимания на «театральности» фасада.
Строение представляло собой прямоугольный в плане объем. Главный фасад имел четкую структуру, характерную для общественных зданий того периода: нижняя часть стен была оформлена «под руст» (имитация массивной каменной кладки), что придавало зданию основательность и монументальность. Окна имели характерные для модерна вытянутые пропорции. Их венчали сложные по форме перемычки, что визуально облегчало массивную кирпичную стену.
Главная архитектурная фишка рогачевского театра – кирпичный декор с использованием лекального (фигурного) кирпича, что позволяло создать карнизы сложного профиля, пилястры и ниши без применения штукатурки. Это свидетельствует о высоком мастерстве местных каменщиков. Углы здания были подчеркнуты лопатками (плоскими вертикальными выступами), что структурировало фасад и придавало ему завершенность. Верхняя часть главного фасада завершалась декоративным аттиком, что визуально возвышало здание над окружающей застройкой.
Архитектура здания была лишена вычурного излишества, но наполнена достоинством, свойственным общественным зданиям «серебряного века». Его особенностью являлось умелое использование возможностей кирпичной пластики, благодаря чему здание выглядело изысканно, несмотря на суровый строительный материал.
Театр проектировался как многофункциональный центр культурной жизни. Имел зрительный зал с балконом и сценическую коробку. Высокий объем центральной части здания был обусловлен необходимостью размещения сложного сценического оборудования. Компактный размер зала, рассчитанный на 600 зрительских мест, обеспечивал хорошую слышимость и видимость.
Центр притяжения и культурного просвещения
Несомненно, театральное здание сразу стало центром притяжения горожан, местом встреч элиты и интеллигенции. Оно выделялось на фоне рядовой жилой застройки Рогачева своей монументальностью, подчеркивая статус города как важного уездного центра. Для нас, сегодняшнего поколения, возведенное здание является свидетелем расцвета городской культуры Рогачева, когда частная инициатива формировала облик города не меньше, чем государственные указы.
Торжественное открытие театра состоялось 23 сентября (по новому стилю – 5 октября) 1901 года. В «Могилевских губернских ведомостях» от 6 октября (19 октября) 1901 года появилась небольшая заметка об этом событии: «Нам сообщают из Рогачева, что там возник постоянный театр, который мог бы быть украшением и губернского города. Театр построен на средства местной обывательницы госпожи Иолшиной, которая давно уже себя посвятила службе обществу и меньшой братии. Театр госпожи Иолшиной, постройка которого началась еще в прошлом году и теперь окончена, представляет из себя каменное здание на образец могилевского театра; хотя он в деталях еще не окончен, тем не менее своими размерами и архитектурой производит внушительное впечатление».
Собственной труппы театр не имел и существовал за счет антреприз – частных зрелищных предприятий. За неделю одна труппа могла показать и тяжелую трагедию Шекспира, и легкий водевиль с куплетами, чтобы угодить вкусам всех сословий. Передвижные труппы привозили качественные декорации и ставили серьезную классику, поднимая культурный уровень глубинки. Этому также способствовало открытие прямого железнодорожного сообщения из Санкт-Петербурга: 16 апреля 1902 года в Рогачеве открыли станцию, а с 1904-го года по железной дороге началось регулярное пассажирское движение. К сожалению, мы пока не знаем имен тех антрепренеров, которые со своими труппами наведывались в Рогачев (кроме труппы В.В. Кумельского и Н.Н. Шестова).
На сцене – кочевые актеры и еврейские благотворительные спектакли
12 марта 1903 года «Могилевские губернские ведомости» сообщали: «Из Рогачева нам пишут, что 2 марта там в городском театре госпожой Травиной и господином Бородиным был дан концерт, привлекший весь интеллигентный класс Рогачева. Концертанты были встречены тепло, и каждый номер программы должен был повторяться два и три раза. Наиболее удачными номерами были «Ночь» Рубинштейна в исполнении госпожи Травиной и ария Онегина и «Она хохотала», пропетые Бородиным… Рогачевцы надеются, что к ним заглянет хотя бы проездом опера при переезде из Могилева в Гомель».
А теперь, уважаемые читатели, представим душный вечер 6 июня 1908 года. К изящному зданию театра съезжаются пролетки. Рогачевская публика – чиновники, учителя, офицеры расквартированного полка, купцы и нарядные дамы – спешит на встречу с артистами. Прибывают помещики из ближайших имений. В этот день столичные артисты из Санкт-Петербурга дают последний, прощальный спектакль. Зал переполнен. Идет «Маскарад» Лермонтова – драма о роковой страсти, чести и предательстве. Гастроли длились не меньше недели, став главным событием уездного лета. Билеты раскупались зажиточными горожанами за несколько дней, а гимназисты и реалисты копили карманные деньги, чтобы попасть на самые дешевые места на галерке... Так оно и было, как указывает заметка в «Могилевском вестнике» от 6 июня 1908 года.
Глобальный интернет молчит о судьбах Травиной и Бородина, но само по себе их выступление – красноречивый факт. Они классические представители кочевой актерской интеллигенции, драматические певцы строгих дореволюционных амплуа. Возможно, они нанимались на сезон через актерские биржи Москвы и Петербурга и привозили в Рогачев дух большой сцены. «Ночь» – романс Антона Рубинштейна на стихи Пушкина, созданный около 1850 года, пользовался огромной популярностью. А романс «Она хохотала» композитора Григория Лишина (из оперы «Цыгане») исполнял даже великий Шаляпин.
Частенько бывали и концерты местных звезд. Во втором десятилетии 20-го века свои спектакли на сцене театра показывали актеры-любители музыкально-драматического кружка, руководила которым жена статского советника Лидия Николаевна Ландшевская. В его составе значилось 73 актера-любителя. В спектаклях, поставленных кружком, на сцену выходили знаменитые впоследствии актеры: народный артист БССР Константин Санников и актер Московского камерного театра А.Таирова Константин Зюбко.
В это же время популярностью пользовались спектакли и местного еврейского драматического кружка «Югиткунст», который насчитывал более 70 актеров-любителей и дал только в 1917 году более 70 постановок пьес еврейских авторов. Большинство спектаклей кружка были благотворительными.
Хотя письменного подтверждения выступления знаменитого российского баса Федора Шаляпина на сцене «Модерна» летом 1914 года не нашлось, легенда об этом до сих пор будоражит сердца горожан. Она стоит в одном ряду с преданиями о Боне Сфорце и ее дворце на Замковой горе или о Екатерининском шляхе через Довск.
Главный критик – зритель
В театр ходили не только ради искусства, но и ради светского общения, демонстрации нарядов и поиска выгодных знакомств.
Вместе с тем были дни, когда посещаемость была крайне низкой, отсюда и скудные кассовые сборы. Бывало, артисты кормились по домам и выезжали из города на сбор по подписке. Концерт Маргариты Агреневой-Славинской, знаменитой певицы и руководительницы «Славянской капеллы», не состоялся за отсутствием сбора.
В те годы не раз поднимался вопрос о надобности театра и о том, сможет ли население его поддерживать. По Всероссийской переписи 1897 года в городе проживало 9 038 человек, в том числе 5 040 евреев, 1 868 белорусов, 1 380 великороссов. Театр могли часто посещать чиновники и офицеры местного полка, но первые – небогаты, а вторых – не много, еврейское же население было преимущественно бедным. «И проклинают несчастные мученики искусства и свою долю, и тот день и час, когда узнали о существовании Рогачевской западни», – писали в «Могилевских губернских ведомостях» 10 декабря 1903 года.
Но главный критик – зритель. В номере от 24 ноября 1905 года некто под псевдонимом «Старый знакомый» (явно рогачевец) язвительно заметил: «На днях приезжал к нам один декламатор, хотел дать вечер юмора и дал… Публика, понимаете, от восторга вместо аплодисментов – давай свистать… Да как свистать! Я такого свиста никогда не слышал. Говорят, что в старину так свистал Соловей-Разбойник… Совсем, говорят, оглох бедный декламатор и куплетов своих не окончил, еле водкой откачался». Он же прошелся по труппе театра, назвав ее «трупами», и возмущался слишком частыми спектаклями «с благотворительной целью». Абсолютную неприемлемость вызвали тигры на театральном занавесе: «Вы представьте только, что на ней изображено! Два громаднейшие тигра! Ну, пусть бы один, а то два. Ну что бы изобразить что-нибудь этакое ласкающее, ну там бутылку с коньяком или ромом (кстати, буфета в театре ведь нет), или закуску, или, наконец, какую-либо красавицу, а то черт знает что – тигров!»
И «Модерн», и зал суда, и изба-читальня
Буквально через год после открытия театра, 20 ноября 1902 года, скончалась его основательница Варвара Иолшина. Она завещала здание театра городу в лице городской управы. Содержать такое здание бюджету было очень накладно, поэтому его стали сдавать в аренду. Естественно, каждый новый арендатор присваивал театру новое название. Так, театр Варвары Иолшиной со временем стал именоваться «Модерн».
Тяжелыми временами для театра стали революционные потрясения 1917 года, военная интервенция и гражданская война 1918–1920-х. Национализированное советской властью театральное здание служило и красноармейским клубом, и местом работы агитаторов и залом суда дней «красного террора». Как вспоминал один из современников, на объявление приговора в театральный зал собирали местных жителей. После объявления приговоренных вели ко рву на северной окраине городского кладбища, где комиссар ЧК Руцкий приводил приговор в исполнение.
С 1919 года театр входит в подчинение уездного отдела народного просвещения, который организовывал деятельность не только театра, но и, в первую очередь, изб-читален, школ, детских садов и тому подобное. На сцене театра продолжали выступать заезжие труппы и местные драматические кружки. В его зале проводились уездные съезды рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, был организован показ фильмов. В отчете за 1922–1923 годы говорилось, что задача театра – сделать его общедоступным, превратить в настоящий храм искусства, где рабочие могли бы в часы досуга найти место приятного и полезного отдыха. В театре провели полный ремонт и изготовили новые декорации. Спектакли и киносеансы давались по доступным ценам. За эти годы состоялось 89 спектаклей, 85 киносеансов, 22 концерта, 3 лекции; всего 199 мероприятий, из них 31 бесплатно. Работа была поставлена так, что театр оправдывал себя как в художественном, так и в материальном плане.
Но уже в 1925 и 1927 годах на заседаниях исполкома неоднократно обсуждался вопрос о невозможности существования театра на принципах хозяйственного расчета. Так, в постановлении райисполкома от 19 июня 1927 года указывалось, что у театра скопились долги в размере 650 рублей. Причиной этого стало то, что на протяжении трех месяцев в театре шли только фильмы, а драма и оперетта присутствовали редко. Проблемой стала и продажа билетов по льготным ценам для членов профсоюзов. Поэтому средств на ремонт театра и закупку стульев не было. К тому же образовались долги за поставку кинолент. Принимая меры к укреплению материально-технической базы, уездный исполком потребовал от предприятий и учреждений города организовать массовое коллективное посещение театра.
Новая веха – Рогачевский колхозно-совхозный театр
1930-е годы – эпоха грандиозных перемен и противоречий. В то время как страна покрывалась сетью новостроек и колхозов, партия поставила задачу не только экономического, но и культурного переустройства деревни. Одним из ключевых инструментов этой политики стали колхозно-совхозные театры. Они должны были стать «маяками социалистической культуры» в глубинке, воспитывать нового человека и прославлять труд. Рогачевщина, будучи крупным аграрным регионом Белорусской ССР, не осталась в стороне от этого процесса. Создание Рогачевского колхозно-совхозного театра в сентябре 1936 года стало важной вехой в культурной жизни района, а на базе театра появилась первая профессиональная труппа. Ее художественным руководителем назначили А.И. Лизункова. Новый коллектив формировался не на пустом месте. Его костяк составили восемь активистов художественной самодеятельности города, затем к ним добавились, отправленные «на укрепление периферии» актеры Гомельского Белорусского третьего драматического театра: Б.Савич, Е.Горобченко, Н.Шкляренко, А.Блажевич, Я.Мазуренко, Г.Сверчевский. Из других театров пришли Б.Толпего, М.Косая, А.Леонова. Репертуарная политика была жестко регламентирована. В ее основе – пьесы советских драматургов, воспевающие коллективизацию, индустриализацию и борьбу с «врагами народа». Вместе с тем рогачевские актеры ставили и довольно сложные постановки классической драматургии. В 1936–1938-х годах театр поставил пьесы «В пущах Полесья» Я.Коласа, «Гибель волка» Э.Самуйленка, «Огни маяка» Л.Карасева, «Пядь серебряная» Н.Погодина, «Не все коту масленица» А.Островского, «Дура для всех, умная для себя» Лопе де Вега, «Коварство и любовь Ф.Шиллера и другие.
18 мая 1938 года в помещении театра юного зрителя спектаклем «Егор Булычев» по пьесе М.Горького рогачевские артисты открыли Всебелорусский фестиваль колхозно-совхозных театров. В последующие фестивальные дни артисты из Рогачева показали пьесы «В пущах Полесья» и «Дура для всех, умная для себя».
Наряду с подготовкой и показом спектаклей актеры и режиссер театра выполняли пропагандистскую и культурно-воспитательную работу на селе, а также выступали в жанре малых форм, созданных на основе эпизодов из крестьянской жизни. Театру доводился и план: 260 спектаклей в год, которые труппа проводила в основном в разъездах. Театр знали в Орше, Климовичах, Чечерске, Ветке, Кричеве и других местах. В стены театра актеры возвращались лишь для постановки новых спектаклей. Показывать пьесы в стенах городского театра можно было только в течение одного месяца в год. Театр дотировался из бюджета в размере 200 тысяч рублей в год.
Остался легендой
Профессиональный театр в Рогачеве работал до 1939 года. После освободительного похода в Западную Беларусь 27 декабря 1939 года Совнарком БССР издал постановление о «переводе Рогачевского белорусского колхозно-совхозного театра в город Барановичи, реорганизовав его в областной драматический театр».
Здание театра снова осталось без хозяев. В нем опять шли редкие спектакли заезжих театральных коллективов, а в осенне-зимние дни организовывались кинопоказы.
Уже в первые месяцы войны здание театра пострадало от артиллерийских ударов и авиационных налетов, а в феврале 1944 года было взорвано отступающими немецко-фашистскими войсками. Несмотря на то, что в первых планах восстановления Рогачева было намерение его восстановлять, этого не произошло. На месте театра построили жилой дом. А сам театр остался городской легендой.
