11 апреля у памятного знака «Детям войны – жертвам фашистского геноцида» было особенно многолюдно. Митинг-реквием, посвящённый Международному дню освобождения узников фашистских концлагерей и 75-летию освобождения узников озаричских лагерей смерти, собрал неравнодушных рогачёвцев, чтобы почтить память жертв Великой Отечественной войны.



И сердца стук, и метронома звуки


После тёплых слов управляющего делами райисполкома Екатерины Рождаевой к молодёжи обратилась председатель районной организации БАБНУФ Алла Осипова.
– Мы должны беречь мир как зеницу ока и радоваться каждому прожитому дню, – подчеркнула Алла Александровна. – Не дай бог, чтобы наши внуки и правнуки просили хлеба, как мы… Ещё в 1996 году на Рогачёвщине насчитывалось 1696 бывших узников фашизма, сейчас нас осталось 287 человек. Уходит последнее поколение, которое видело фашизм, в полной мере испытало его на себе. И мы просим: не забывайте прошлое, берегите настоящее и думайте о будущем!
В конце приветственной речи глава Рогачёвской организации «Белорусская ассоциация бывших несовершеннолетних узников фашизма» поблагодарила районный исполнительный комитет, профессионально-технический колледж строителей и ДОСААФ за сотрудничество и помощь. А гимназии, педколледжу, центральной районной библиотеке и редакции «Свабоднага слова» Алла Осипова вручила ценный подарок – книгу «Полесье: трагедия и память», посвящённую 75-й годовщине освобождения узников конц-лагеря «Озаричи» воинами Красной Армии.
Память о невинных детях, жизни которых унёс лагерь смерти, почтили минутой молчания. А после нарушивших тишину стуков метронома бывшие узники и представители общественных объединений и организаций города возложили цветы к памятному знаку.

Людцы, вставайте – нет уж собак и пуль!

Уходит последнее поколение рогачёвцев, переживших ужасы фашизма, – из 1696 бывших узников осталось 287.


Ранее рогачёвская делегация приняла участие в акции памяти и скорби у мемориального комплекса «Озаричи» в Калинковичском районе. У скорбного места собралось более 300 человек из Беларуси и России. Как отметила заместитель главы миссии посольства ФРГ в Беларуси Аня Лютер, Озаричи остаются живой раной в душах тех, кто выжил, в душах всех людей. Не зажили на сердце рубцы и у бывших несовершеннолетних узников фашизма, которые в 1944 году пережили 10 дней ада, а сейчас радуются мирному небу над рогачёвской землёй.
– Перед поездкой в Озаричи я не могу ни спать, ни есть несколько дней, – не сдерживая слёз, рассказала наша землячка Таисия Авсеенко. – Тут навсегда уснули мои сестрички и братик – их забрал тиф. Родители их кое-как похоронили, папа из ниток смастерил крестики, на которые мама повесила лоскутки от своего платочка. А немцы все могилки потоптали. Помню, фашисты сложили трупы возле небольшой будки. Выпал снег – и мне так захотелось скатиться с горки! Я полезла наверх, а мама увидела и заплакала: доча, милая, нельзя, это же горка из мертвецов...
Такое нельзя забывать, об этом нужно рассказывать детям, которые узнают о войне из книг, фильмов и компьютерных игр. Но о таком и больно спрашивать: от нестерпимого горя сердца пожилых людей начинают кровоточить.
– Когда приезжаю сюда, всегда хочется крикнуть: людцы, вставайте – уже не лают собаки и не свистят пули! А они всё ещё боятся головы поднять, – всматриваясь в даль болота, поделилась София Лукьянова, которой в далёком 1944-м было 10 лет.

Мамочка, не отдавай меня! Я не буду плакать!


…Март 1944-го. С самого утра фашисты ворвались в нашу деревню Добротино. Они вламывались в каждый дом и выгоняли всех в поле, при этом не давали толком одеться и взять с собой еду. Мы думали, что нас расстреляют, но нет: многодетных матерей и стариков немцы грузили в машины, а нас, детей, бросали на них, как дрова. У меня была «торбочка» с сухарями – фашист вырвал её из рук и выбросил, а ме-ня – ко всем остальным.
Сутки нас продержали на станции Телуша, после пришёл состав для перевозки животных, и нас в нём, как скот, отправили в сторону Жлобина. Там мы простояли несколько часов. Помню, шёл снег с дождём, было очень холодно. И голодно. Мы в слезах сидели на навозе – невозможно было дышать! Дети плакали, сколько было сил…
Следующая остановка – станция Калинковичи. Там недавно закончился бой, и было очень жутко: все дома разрушены, улицы в сплошных  ямах от бомб, земля устлана трупами советских и немецких солдат. Через несколько часов нас поставили в шеренгу и погнали в сторону Пинска. Что с нами будет, никто не знал. Вокруг огромный лес, по бокам вооружённые фашисты с собаками. Немцы ехали на лошадях и кричали во всё горло: «Шнель, шнель!» Всех, кто отставал, били прикладом или расстреливали.
Моя старшая сестра Люба тоже отставала, она шла на костылях. Немец хотел схватить её и бросить в машину к таким же обессиленным, чтобы потом укладывать их в воду на перемытой дороге – так было легче ехать их машинам. Люба вырвалась и, схватившись за мамину юбку, попросила: «Мамочка, не отдавай меня! Я не буду отставать и плакать!»
Трёхлетняя сестра Надя сидела в постилке у мамы за спиной. Она всю дорогу молчала, и мы не знали, живая она или нет… А я шла рядом и несла кружечку. Не помню, кто мне её дал, но она нас не раз спасала от жажды. Я наловчилась и черпала ей воду из-под ноги впереди идущего высокого дедушки. Так, чтобы не видели немцы, ведь они могли забрать кружечку или вообще меня убить.
Поздним вечером нас пригнали на болото, ограждённое колючей проволокой, с высокой башней и с собаками. Было очень страшно: все плачут, дети кричат не своим голосом… Сесть негде, под ногами  грязь со снегом, а сверху – открытое небо и дождь. Огонь «запалить» невозможно. Помню, мама связала два деревца – две сосны, положила Надю, а сама поползла искать что-нибудь сухое. И на счастье принесла за пазухой и во рту солому из-под навоза. Другие мамы увидели, тоже пошли, но не вернулись – подорвались на мине. Их малыши так и остались в болоте…
Однажды немцы привезли хлеб и брикетики капусты. Голодные люди ринусь к машинам, а фашисты не просто начали бросать этот хлеб из опилок, а старались попасть нам в головы – так они веселились. Первый раз пошла мама. У неё болела нога, и её чуть не затоптали. От толпы спас сосед по дому, привёл к нам. А второй раз за едой ходили уже мы с Любой, но тоже остались ни с чем, получили лишь прикладом по спине и голове. Может, это и к лучшему: немцы «заразили» хлеб тифом.
…Советские воины выводили нас по узкой тропинке, а кто на радостях хотел быстрее вырваться на волю, взлетал на воздух – всё болото немцы заминировали. На выходе нас регистрировали и угощали солдатским супом, да таким вкусным, что я его и сейчас помню! Всю жизнь не могла сварить вкуснее.
После этого всех отправили на карантин, наша семья попала в Короватичи. Мест в деревне уже не было, и нас разместили в сарае – холодно, но сухо. Мама заболела тифом, и на несколько дней мы остались одни без еды и воды. Позже одна женщина меня научила ходить по домам и просить милостыню. В первый раз я принесла три сырые «бульбины». Сколько было радости от такой удачи! Да ещё и всем поровну! Мы с Любой съели сразу, а Наде посоветовали всю не есть – будет болеть животик. Второй раз мне дали пару жменей очисток от «бульбы». Очень горьких, но выбора не было. Так я ходила каждый день, пока не вернулась мама.
А потом нас перевезли в деревню Красная Поляна. Мы жили в школе, помогали людям за еду и потихоньку набирались сил…
Из воспоминаний Софии Лукьяновой, которая выжила ради семьи: детей, внуков и уже 10 правнуков.

Елена УДАРЦЕВА.
Фото автора и Раисы БОРОВОЙ.

Перепечатка текста и фотографий slova.by запрещена без разрешения редакции.

Недостаточно прав для комментирования. Войдите на сайт используя социальные сети.

Войти с помощью

 

 

 

  

Яндекс Реклама