Перманентный макияж плотно вошел в жизнь большинства женщин. Рогачевские красавицы не остались в стороне от модных мировых тенденций – и оценили экономию времени. Что он из себя представляет? Это внедрение специального пигмента в верхние слои дермы с помощью иглы для создания стойкого рисунка на лице, чтобы подчеркнуть, выделить, скорректировать, улучшить некоторые черты лица или имитировать обычный макияж.


Мастеров в нашем городе с каждым годом все больше, но из местного бьюти-сообщества ярче всех выделяется единственный мужчина – художник Вадим Кононов. Парень полтора года назад влился в индустрию перманентной красоты и получает заслуженные положительные отзывы. Сарафанное радио привело в уютную студию Black ink («Черные чернила»), расположенную в здании гостиницы, не только клиентов, но и журналистов газеты «Свабоднае слова». Под приглушенные биты американских рэп-исполнителей рогачевский любитель черного цвета рассказал о нюансах работы и поделился интересными историями из профессиональной жизни.

? Вадим, кто был инициатором вашего перевоплощения из художника в мастера перманентного макияжа?
– Супруга. (К слову, Оксана, которая нашла время с нами встретиться, 10 лет трудится на благо женской красоты в косметическом кабинете санатория «Приднепровский».) Вообще картины я пишу с 1999 года. Когда наступило неизбежное время выбора, куда поступать, ко мне пришел сосед, который учился на втором курсе Могилевского училища культуры имени Н.К. Крупской. И забрал с собой. Я сдал экзамен на «отлично» и 4 года получал художественное образование, после чего приехал назад, в Рогачев, отрабатывать. Был художником-реставратором в Музее народной славы. Подрабатывал, конечно: занимался росписью стен, аэрографией, покраской… Потом работал в санатории «Приднепровский», там около года делал уникальные зеркала с графикой. А полтора года назад решили открыть студию. Учился в областных центрах, в столице. Перманентный макияж – это постоянное развитие, посещение мастер-классов, повышение квалификации. Не тот случай, когда отучился – и работаешь по накатанной.

? Сложно было перестроиться на другую волну?
– Тяжело сразу было, образ жизни был иным. Во-первых, когда ты художник, то ведешь более затворническую жизнь. Ты в мастерской наедине со своими идеями и картинами. Один. А здесь пришлось много общаться с людьми. Я, как бы правильно выразиться, их чувствую, готовлюсь морально к каждому клиенту. Здесь нужно быть психологом. И это интересно. Во-вторых, это женщины. (Улыбается.) В-третьих, ты работаешь с лицом – это огромная ответственность! Брови сильно меняют внешность, поэтому нужно очень серьезно относиться к делу. Так ступенька за ступенькой проходил психологическую адаптацию. Первыми клиентами стали жена и мама, хотя многие наставники говорили, что боятся делать перманент родителям.

? Приходилось отговаривать клиентов?
– Были случаи. Поэтому до процедуры и необходимо прийти на консультацию, пообщаться, расставить все точки над «i». Например, женщинам в возрасте не всегда делаю перманент век, так как кожа уже не в том тонусе, и стрелка может быть неровной. Если вижу, что у человека очень сосудистая кожа, – это 70 % вероятности, что можно сделать сетку, то есть все сосуды будут черными. У нас в студии все читают документ, где указан перечень противопоказаний, например сахарный диабет, беременность и другие. Я все подробно рассказываю, и человек либо подписывает соглашение, либо нет. А бывает так, что клиент приходит и не знает, чего хочет, – значит, он еще не готов. Или понимаю, что девушке совершенно не идут брови «как у подружки», объясняю, показываю, как правильно… Становлюсь плохим мастером, но не берусь. В таких основных случаях извиняюсь и отказываю. Вообще я стараюсь принимать только одного клиента в день, чтобы это не стало потоком, работой под копирку. Есть схема, но она подходит не всем, в этой профессии необходим индивидуальный подход.

? Какая первая реакция у клиентов, что их мастер – мужчина?
– Многие удивляются. Звонят, слышат мой голос и сразу: «Ой, мы не туда попали!» Вначале скептически относились, а потом все нравилось. Были даже клиенты из Минска и из России. На самом деле много перманентщиков мужчин, есть даже конференции «Мужской взгляд на перманентный макияж». У нас видение немного другое. Хочется, чтобы женщина выглядела естественно, а не с разукрашенными домиками. У многих сложился стереотип, что перманент – это плохо. Некоторые сравнивают его с татуажем 20-летней давности, который мог давать сине-зеленый оттенок. В интернете встречаются ролики с негативными высказываниями. А на самом деле ничего плохого в перманенте нет, просто люди попадали не к тем мастерам.

? Перманентный макияж – это больно? И как долго он заживает?
– Нет, терпимо. Есть мазь, анестезия. Первичная – не на поврежденную кожу, и вторичная. Заживает по-разному, все зависит от организма. Но на коррекцию нужно прийти обязательно через два месяца максимум. Держится перманент в основном полтора-два года. Потом он не исчезает, просто осветляется – нужно освежать. Я делаю перманент бровей, стрелки (классические и с растушевкой), межресничку (заполняю межресничное пространства, чтобы глаза были более выразительными), перманент губ – сейчас в тренде нежные цвета, но их можно перекрывать другой помадой.

? К вам обращались мужчины? И какой клиент был самым молодым и возрастным?
– Нет, мужчины не приходили. Хотя мужской перманент есть, и делать его намного сложнее. С перманентным макияжем самой юной из студии выходила девушка 22 лет, а мой самый возрастной клиент – 74-летняя женщина, делали ей брови. Лицо сразу меняется! Человек становится на 10 лет моложе. Правда, многие думают, что это стоит так же, как карандашом нарисовать. А это затратное удовольствие. Прежде всего для нас, поэтому и на процедуры цены немаленькие.

? Дорогой материал?
– Да. Я несу ответственность за людей. Плюс постоянное обучение – платишь за развитие. Можно, конечно, купить иголки и краски дешевле, но это сразу скажется на качестве работы и на количестве клиентов. Да и Рогачев – маленький город, здесь нельзя ошибаться. (Улыбается.) На данный момент рынок перманента перенасыщен, школ очень много, а ведущие мастера берут дорого, поэтому к ним немногие ездят. И я, например, выступаю за то, чтобы все обучение стоило прилично, уже нужен естественный отбор.

? А татуировки бьете?
– Раньше занимался.

? Как думаете, почему сейчас они настолько популярны?
– Мне кажется, потому, что молодежь стала шире мыслить, людям нравится украшать свое тело. А некоторые воспринимают татуировки как дань моде. Но я в этом плане консервативный, считаю, что не нужно лепить все что угодно и на открытых местах. Вообще татуировка – это очень серьезное дело! То, что ты в нее закладываешь, работает. Всегда. Она очень влияет на жизнь – говорю из личной практики. Это должно быть индивидуально, а я как-то в жлобинском «Евроопте» видел одну и ту же татуировку сразу у четырех человек.

? Кто чаще приходил делать татуировки: мужчины или женщины? И что просят изобразить?
– Здесь 50 на 50. Основной возраст – 35 лет. Но самым первым клиентом был 60-летний мужчина, который решил осуществить свою мечту. Девушки просят в основном цветочки, а парни – тигров, черепа. Имена всегда популярны. Кто-то хочет просто быть модным, кто-то – закамуфлировать шрам, а кто-то вкладывает в татуировку глубокий смысл. Здесь непросто проследить тенденции, так как все люди разные, и каждый преследует свою цель.

? Какая татуировка была необычной и на каком участке тела делать сложнее всего?
– Самая необычная – азбука Морзе, маленькая, но настолько сложная! Я долго рисовал эскиз. Тяжелее делать татуировки на животе и под грудью, там кожа слишком растягивается. Вообще, холст и тело человека – разные вещи. Ты можешь быть прекрасным художником, но в татуировке – никаким.

? В конце главный вопрос: вы не жалеете, что выбрали этот путь? Перманентный?
– Нет, не жалею. Мне нравится то, что я делаю, нравится общаться с клиентами. Главное – это отношение к людям. Я люблю, когда ко мне приходят клиенты и расслабляются, кайфуют!

С миром перманента знакомилась
Елена УДАРЦЕВА.

Перепечатка текста и фотографий slova.by запрещена без разрешения редакции.